Литература: 29 - страница 2

^ «ПИЩА БЕДНЫХ»
Наряду с первобытным орошаемым земледелием, в бассейне Аму-Дарьи, и особенно в Хорезме, так же как и в бассейнах других средне­азиатских рек, издревле существовало так называемое каирное земледелие. Кайрами, как мы говорили выше, называются низменные полосы, распо­ложенные вдоль реки, ее протоков и по верховьям искусственных каналов, обеспеченные высоким уровнем подпочвенной воды, что способствует раз­ведению на них бахчевых культур. Каирные дыни в бассейне Аму-Дарьи от Чарджоуского оазиса до Аральского моря отличаются сладким вкусом, ароматом и высокими питательными качествами. Хорезмийская каирная дыня славилась в глубокой древности даже в отдаленных странах. В спе­циальных обертках из свинцовой бумаги эти дыни вывозились в Багдад, во дворцы арабских халифов.

Казахи в низовьях Сыр-Дарьи, узбеки и каракалпаки в низовьях Аму-Дарьи считают дыню и тыкву своей обычной пищей; поэтому, уходя в да­лекий путь, собираясь на общественные работы, они стараются захватить с собой побольше дынь. Широкое распространение в районе г. Кунграда каирного бахчевод­ства способствовало созданию интересной легенды, отражающей подлин­ное историческое событие.

Хивинский хан, осадив Кунград в начале XIX в., уничтожил все посе­вы кунградцев и предложил им сдаться, указывая на совершенную безна­дежность их положения, на что от осажденных последовал лаконичный ответ:

«Три месяца — дыня, три месяца— молоко,

Три месяца — тыква, три месяца — рыба».

Иными словами, они указывали на возможность выдержать осаду в течение целого года без посевов, имея тот минимум продуктов, который в Хорезме называют «пищей бедных».

Каждый, кто хоть немного знаком с природой кайра, безусловно поймет обоснованность этого заявления осажденных кунградцев.

Наличие реки обеспечивало широкое развитие рыбной ловли. Благо­даря экстенсивному характеру условий каирного земледелия, бахчевое хозяйство получило очень раннее развитие.

В настоящее время хорезмиец приходит на каирные земли в начале лета, делает небольшие ямки, бросает в них семена дыни и уходит. К концу лета он возвращается, устраивает себе небольшой шалаш, карау­лит зреющие дыни от озорства каючников и одновременно занимается рыбной ловлей. Таким образом, дыни созревают без особой затраты труда. У хорезмцев, жителей городов и других населенных пунктов, суще­ствует обычай выезжать на прогулку по реке («дарьё кидришмаси»). Взяв с собой хлеб, масло и чай, несколько человек поселяются у хозяина шалаша, который по обычаю угощал их безвозмездно. В течение несколь­ких недель гости питаются здесь дынями и жареной рыбой. «Побывать на реке, полакомиться каирной дыней и жареной рыбой» - мечта каж­дого горожанина.

Как уже излагалось выше, в неолитическую эпоху рыболовство зани­мало чуть ли не первое место в хозяйственном быту хорезмийца. Впослед­ствии оно несколько отошло па задний план, но в условиях каирного зем­леделия по традиции сохраняло свое ведущее положение. Недаром в Иране и Хорасане в раннем средневековье хорезмийцев называли «Махи хур хорезми» (хорезмиец-рыбоед). Помимо продуктов скотоводства, дыня, рыба, тыква и дикая джида в течение тысячелетий играли значительную роль в жизни хорезмийцев, находящихся в окружении великих пустынь, изолировавших их от других областей, и они не без основания утверждают, что «голод бежит от хорезмийца, как только поспеет дыня: бежит он также от жителей верховий Аму-Дарьи, как только поспеет тут». И действительно, на юге Средней Азии и в Афганистане широко распространена поговорка «тут пишди, ют кочти», — поспел тут, убежал ют (голод).

«Пища бедных» представляла собой тот минимум продуктов, свя­занный с первой стадией хорезмийского кочевого земледелъческо-скотоводческого хозяйства, который и составлял основной пищевой рацион древних обитателей Хорезма.

Постепенный переход к более интенсивному способу земледелия на базе лиманного орошения освободил первобытных земледельцев от блуж­дания по узким и неустойчивым каирным полосам, от скитаний за пасу­щимся около каиров скотом и т. д. и сделал более устойчивым их весьма ограниченное благополучие.


^ Глава 8. ИЗ ИСТОРИИ ИРРИГАЦИОННОЙ ТЕХНИКИ В ХОРЕЗМЕ 1. Распределительная сеть.
«...Дарьёям тошмарам нейларсан?! — Казарам ичкарам...». Эта хорезмская поговорка отражает самую сущность всей истории водопользования, начиная от естественных разливов до сооружения маги­стральных каналов.

В предыдущих главах мы подробно останавливались на вопросе о характере перехода древнехорезмийских земледельцев от использования естественных разливов к их местному регулированию и последователь­ному выходу к истокам речных протоков.

Древние хорезмийцы, заменяя естественный проток искусственным, все же оставались в полной зависимости от режима реки, так как не на­учились еще регулировать его в целях ирригации. Поэтому они для устройства головы канала искали на берегу реки такие места, где бы вода во время паводка самотеком пошла по каналу.

Такие каналы носят название «паводковых», так как они действуют эффективно исключительно только во время паводков. Хорезмские земледельцы с большим вниманием следят за наступлением этого пе­риода на Аму-Дарье. Люди, умевшие предсказать время начала павод­ков, пользовались в оазисе большой популярностью.

В Хорезме издревле существовал календарь паводков, в котором точно были установлены приметы наступления тех или иных изменений в режиме реки. Первый паводок по этому календарю называется «Кок-камыш-тошуви» (паводок зеленого камыша). Начинается он в то вре­мя, когда вырастает первый молодой камыш на островах и озерах. Это время соответствует двадцатым числам марта. Быстрое или медленное прорастание камыша, по утверждению хорезмцев, предопределяет нор­мальное наступление паводка или его запаздывание.

Второй паводок называется «Ак-балык-тошуви» (паводок белорыбицы) и приходится на середину апреля, так как в это время начинает­ся движение белорыбицы из Аральского моря вверх по Аму-Дарье.

Третий — «Юлдуз-тршуви» (паводок созвездия Плеяды) — приходится на середину мая. Хорезмцы приурочивают этот паводок к появлению созвездия Плеяды.

Четвертый — «кырк-чилгов-тошуви» (период сорока­дневной жары) — начинается во второй половине июня и кончается в начале августа. Продолжительность этого паводка определяется в 40 дней. Бируни относит начало этого паводка к 24 числу месяца хазиран (июнь), а его наибольшее усиление—к 25 числу месяца тумуз (июль).

Ежегодно с наступлением сезона предпосевных и летних поливов земледельцев охватывает беспокойство: наступят ли в срок, не запозда­ют ли паводки? В прежнее время в случае запаздывания паводка на­чиналось традиционное торжественное молебствие. Духовенство высту­пало из Хивы (слух о чем, молниеносно распространялся по всему Хо­резму) и собиралось на островке Аралча-Аулия (святой островок), рас­положенном на низовом участке Тюя-Муюна. Туда же съезжались представители родовой знати и вообще вся знать страны. Они привозили с собой дары для духовенства и быков для жертвоприношения.

По рассказам очевидцев, по окончании моления в реку бросали за­резанного быка как жертву духу—покровителю воды. Этот обычай ши­роко практиковался и в отношении паводковых каналов. Существует рассказ о том, что при пуске воды во вновь прорытую голову Ташсака, Аллакули-хан лично принес в жертву быка.

Все древние общины стран Востока находились в полной зависи­мости от паводков; они ликовали, когда в реках поднимался уровень воды и способствовал наполнению каналов, и страдали, если паводка не было. Они приписывали это воле богов и духов и старались им уго­ждать, чтобы добиться их милости.

Аналогичные представления мы встречаем у многих восточных народов. Так, например, в древних преданиях Месопотамии мы читаем: «Собрание богов под председательством Бэла обсуждает судьбу Ширпурлы (Лагоша); Ширпурла страдает от отсутствия воды, ее каналы пересохли. Боги обещают поднять разлив... лишь с тем условием, чтобы Гудея построил храм...».

Нет никакой разницы между представлениями древних хорезмийцев и древних жителей Месопотамии, когда первые, добиваясь паводка, приносят жертву духу реки, а вторые строят храм, чтобы бог послал им паводок.

Совершение магических обрядов с жертвоприношением именно на острове Аралча-Аулия и объяснялось тем, что этот остров находится в начале верхней дельты Аму-Дарьи, откуда начинаются основные искус­ственные каналы Хорезмского оазиса. По убеждению хорезмийцев, некий святой «Аралча-Аулия» обитает на этом острове и управляет паводками. По другой версии, «Аралча-Аулия»— женщина; образ ее, по всей вероятности, связывается с обра­зом «Кора чач-она», изображаемой в виде женщины, держащей в одной руке яблоко или гранат как символ плодородия. Почти во всех городищах античного Хорезма в большом количестве встречаются эти терракотовые фигурки, которые вошли в археологическую литературу под названием «богини плодородия».

Древние хорезмийцы упорно искали способов поднятия воды в ка­нале и в тех случаях, когда нет паводка. Для этого они делали водоза­боры на каналах выше по течению реки, придавая ложу канала макси­мальный уклон, чтобы даже низкие воды реки свободно проникали в него. Самой трудной задачей для ирригаторов Хорезма был выбор под­ходящего пункта для устройства истоков (головы) паводкового канала. При этом учитывались следующие моменты:

В Хорезмской ирригационной технике, за исключением мест с устойчивым грунтом, избегали устройства больших истоков, обеспечи­вавших полный эффект действия магистрального канала, так как из-за неустойчивости грунта голова канала под напором паводковых вод подвергалась расширению и канал легко мог превратиться в ничем не сдерживаемое, никем не контролируемое русло. Подобные прорывы случались на канале Курдер в XVI в., на протоке Чалиш в XVII в., Лаудане в XIX в. и т. п. Чтобы избежать катастрофы, на больших па­водковых каналах часто устраивают не один водозабор, а несколько. Каждый из них в отдельности маломощен, но легко регулируется, что позволяет достигнуть желаемого эффекта без угрозы прорыва реки. Часто в случае необходимости увеличения ирригационной воды прибе­гали к созданию дополнительных истоков канала. Так, например, в XIX в. новоселы Беш-Арыка добились согласия хана на прорытие ими дополнительной головы для канала Палван-Яб. Таким путем они увели­чили доступ воды в магистральный канал и сами получили законное право на пользование водою Палван-Яба. Новая голова носит до сих пор название «Беш-Арык Яргап» (прорытый жителями Беш-Арыка).

Паводковые каналы сильно заиливаются. Это происходит от того, что с поступлением воды в канал быстрота течения значительно умень­шается. Крупные частицы взвешенных наносов, содержащиеся в аму-дарьииской воде, начинают быстро оседать, главным образом в голов­ных участках паводковых каналов, которые заиливаются быстрее других. Заиление для паводковых каналов Хорезма считается неизбежным, так как их истоки базируются на постоянно действующих и довольно глубоких участках русла Аму-Дарьи.

В Индии, в бассейне Инда и в Пенджабе для орошения используют так называемые «дундсы» — протоки в пределах русла, действующие только в сезоны кратковременных паводков. Уровень дна этих времен­ных протоков, по сравнению с дном основного русла реки, несколько выше, и поэтому во время паводков по дундсам направляются лишь верхние слои воды с наименьшим количеством тяжелых частиц взве­шенных наносов. Это значительно уменьшает степень заиляемости индостанских паводковых каналов. В остальное время года и временно дей­ствующие протоки (дундсы), и отходящие от них паводковые каналы стоят совершенно сухими.

Хорезмские паводковые каналы, наподобие египетских, имеют по­стоянное действие и закрываются только зимой.

Эффективность действия канала в смысле увеличения поступления в него воды, а также усиления самотечности низовой распределитель­ной сети зависит от устройства головы канала и от увеличения уклона его трассы. Здесь надо отметить следующее противоречие, обусловлен­ное примитивностью ирригационной техники: с одной стороны, без до­статочного уклона в трассировке всей системы канала нельзя обеспе­чить наибольшую самотечность его мельчайшей концевой сети, с дру­гой стороны, - большой уклон грозит опасностью прорыва реки в ка­нал. Поэтому хорезмские мирабы вынуждены были думать, прежде все­го, об укреплении головы канала.

Паводковые каналы не обеспечены никакими регуляторами, за­щищающими от чрезмерного поступления воды. Хорезмские ирригато­ры шли по пути наименьшего сопротивления; для обеспечения канала водой они питали его несколькими головами, а излишек воды, образо­вавшийся в канале, сбрасывали на периферию по трассе. Всюду на пе­риферии паводковых каналов образованы сбросы, регулирующиеся в зависимости от уровня поступления воды в канал. В качестве сбросов используются старые русла реки, низины на окраинах оазиса. Так, сбросом из Пахта-Арны на правом берегу слу­жит сухое русло Суярган, из Палван-Яба — маломощный канал Гази-абад, из канала Шахабад — старое русло Даудана и т. п.

Зачастую в холостой части каналов устраивали специальный сброс, уносящий излишки воды обратно в реку, вниз по ее течению. Такие специальные сбросы в Хорезме называются «бедрау». Бедрау на двух его концах обеспечивается перемычками, которые открываются лишь в случаях катастрофического подъема воды.

Все паводковые каналы, за редким исключением тех из них, ко­торые вытекают из мест с устойчивым каменистым грунтом, имеют по несколько голов, расположенных далеко друг от друга. Устройство многоголовых истоков преследовало практический ре­зультат; хорезмские ирригаторы рассчитывали воспользоваться разны­ми уклонами головных участков по отношению к горизонту паводковых вод и, вместе с тем, сохранить пропускную способность канала, не уве­личивая быстроты течения.

В. Цинзерлинг следующим образом объясняет расчеты древних ирригаторов Хорезма в размещении голов каналов на разных участках:

«СД есть паводковый канал, АС и ВС — его головные участки... А и В — головы, расстояние между которыми составляет, для примера, шесть верст. При высоком уровне воды в реке канал питается из головы В, при низовом — из А. Горизонты самых высоких и самых низких вод в Аму-Дарье имеют, примерно, следующие (условные) отметки; у А —100, 60 и 99, 60, а у В—100, 00 и 99,00 сажень. Дно головы закладывается обычно на отметке около уровня самых низких вод, то есть у А на отметке около 99, 60 сажень и у В— на 99, 00 сажень. Начало орошения совпа­дает по времени, когда горизонт воды в реке повысится примерно на 0,40 сажень до от­метки 100,00 сажень у головы А. Канал СД устраивается с та­ким расчетом, чтобы отметки дна канала у С не отлича­лись сколько-нибудь значи­тельно от отметки дна в голо­ве В, чтобы головному участ­ку ВС, по которому пропус­каются воды во время про­хождения паводка, не угрожа­ла опасность размыва.

Исходя из приведенных заданий, представляется воз­можным в обычных условиях местности устроить головной участок АС с большим уклоном дна в 0,10 сажень на 1 версту (0,6 саж. падения на 6 верст). Водная поверхность имеет, однако, значительно меньший уклон, так как сечение головного участка АС устраивается с постепенно возрастающей глубиной, в начале около 0,4 саж., а в конце 0,6—0,7 саж. Такому заданию соответствует уклон водной поверхности на участке АС в 0,05 саж. на 1 версту.

Если уровень воды в реке стоит низко, то питание канала произво­дится посредством головы А. Головной участок ВС на это время пере­гораживается двумя земляными перемычками, в начале и в конце, так как если бы этот участок не выключить, то происходило бы течение воды из канала обратно в реку, как это можно усмотреть из сопоставления горизонтов воды в реке у В и в канале у С. Когда уровень воды в реке стоит высоко, то выключается участок АС и питание канала про­изводится посредством головы В. Сечение головного участка ВС устраивается с таким расчетом, чтобы уклон водной поверхности не превышал примерно 0,05 саж. на 1 версту. В таком случае представ­ляется возможным во время прохождения паводка обеспечить у С глу­бину около 0,9 саж. Следовательно, во время прохождения паводка горизонт воды в канале у С имеет отметку 99,90 саж., а глубину воды 0,9 саж. При низких водах в Аму-Дарье горизонт воды в канале, в том же месте — 99,70 саж., а глубина 0,7 саж. или всего лишь на 0,2 саж. ниже. Таким образом, при помощи системы многоголового питания паводковых каналов открывается возможность регулировать горизонт воды в канале».

Древние ирригаторы искали надежный грунт для головы канала и равномерный уклон для его русла. Они помещали голову канала как можно выше против течения, стремясь, однако, не удлинять чрезмерно холостую часть канала. Поверхность Хорезмской низменности благо­приятствует ирригации, так как, начиная примерно от широтной линии Ташсака, низменность имеет слабый уклон на север и северо-запад по направлению к Арало-Сарыкамышским впадинам в среднем по 0,2м на 1км. Это обстоятельство облегчало задачу древнейших иррига­торов при нивелировке трассы каналов.

Паводковые каналы устраивались с расчетом на низкий уровень воды в реке, но они все же не могли быть использованы в период спада воды. Однако нельзя было и слишком углублять головы паводковых ка­налов, хотя бы уже потому, что количество взвешенных наносов в воде Аму-Дарьи очень велико, а быстрота течения в каналах несколько меньше, чем в реке; следовательно, те частицы, которые не осаживают­ся в русле реки, оседают в головных частях каналов, которые нахо­дятся несколько выше уровня дна реки. Поэтому движущиеся донные пески русла реки почти не имеют доступа в канал. В последний попа­дают главным образом взвешенные частицы песка, быстро осаждаю­щиеся при первом же ослаблении силы течения.

Итак, при существующей небольшой глубине паводковых каналов Хорезма в них все же проникает значительное количество наносов. В паводковых каналах за вегетационный сезон, отлагаются наносы мощностью в 0,60—0.80 м. В одном только Южном Хорезме ежегодно из каналов выбрасывается около 7 000 000 куб.м наносов. Самые тяжелые частицы, главным образом песок, остаются на дне головной части, а ил оседает в оросительной сети низовой части канала. Песчаные наносы образуют перед головой канала целые отмели. Эти отмели постепенно разрастаются вверх и вниз по течению реки. Если сильный паводок не смоет их или нe изменит русла реки, то эти отмели превращаются в острова, которыми основное русло реки отделяется от протоков у голо­вы каналов. Теперь канал снабжается водою из этих протоков. Последние все более суживаются, заиляются, и, наконец, между головой канала и островом образуется тупик и канал оконча­тельно лишается головы. Остается или прорыть новую голову через об­разовавшийся остров, или поднять голову канала выше по течению.

При нивелировке каналов стремились обеспечить такое течение воды в канале, чтобы плодородный ил достигал орошаемых полей, но чтобы в то же время не размыва­лись берега. Все эти моменты обусловили, по-види­мому, в Хорезме соз­дание широких и не­глубоких каналов; местные мирабы при этом хорошо учитывали уклон местности, где прокладывалась трасса, и соотношение ее горизонта с горизонтом водной поверхности в Аму-Дарье, так как по­следнее обстоятельство обусловливало горизонт грунтовых вод прибрежного района.

Насыпные дамбы устраивались довольно высоко с расчетом на максимальный водоток в канале. Вся земля, вынутая при постройке канала, укладывалась в виде вала по береговой линии. Расчеты откоса каналов у древних хорезмийцев были разработаны очень давно и тщательно. Безусловно, отчасти к этому относятся сло­ва Мухаммед бин Муса-ал-Хорезми о том, что его математическим тру­дом пользовались и при постройке каналов.

Голова искусственного канала в Хорезме обозначается термином «сака». Этот термин часто употребляется в Иране и Афганистане для обозначения профессии водоносов, или, иначе говоря, тех, которые «поят (других) водой». В художественной литературе народов Востока дождевые тучи в аллегорическом смысле называются «нильская сака».

Голова канала получила это название соответственно своей функ­ции как место, подающее воду и орошающее. Каждый канал имеет холостую часть в начале, где вода обычно течет по пустынным прибрежным местам; полезное действие канала на­чинается несколько ниже. Обычно холостая часть не имеет специаль­ного наименования и часто относится просто к участку «сака», что от­мечается и в исторической литературе Хорезма.

В ирригационной технологии Хорезма искусственные каналы обычно обозначаются термином «яп» Палван-яп, Хан-яп, Янги-яп и т.д. Большие каналы и головные, широкие участки каналов называются «арна». Последний термин в собственном смысле слова относится к протоку, ответвлению реки в русле.

Под термином «арна» можно понимать проток, часть реки, отделенную от нее остро­вом или отмелью. Применение этого термина к искусственным кана­лам объясняется тем, что последние по величине рассматриваются как часть реки. Таковы, например, Пахта-Арна, Шават-Арна, Палван-Арна, Аталык-Арна. Вместе с тем, этим термином обозначаются и такие про­токи Аму-Дарьи, как Баглан-арна, Кесик-арна и т. д. Средние и мел­кие каналы называются «яб». Ябами называются не только самостоя­тельные каналы, но и крупные каналы распределительной сети. Напри­мер, все распределительные каналы, выходящие из Пахта-Арны, назы­ваются ябами: Тазабаг-Яб, Сарибий-Яб, Кельтеминар-Яб, Буз-Яб и др.

От яба отделяются средние оросительные арыки, носящие название «бадак». Ширина бадака колеблется около одного метра, а глубина зависит от его ширины, уклона местности и от степени применения чигирного орошения. В случае преобладания последнего — бадаки про­капываются глубже. Во избежание размывов головы бадаков обеспе­чиваются специальным сооружением «долдарга». Бадак разбивается на салмы и на тартмы. Под первыми подразумеваются самотечные канавки—арыки, которые, главным образом, распространены в низовых участках яба. В Хорезме термин «салма» часто распространяется и на бадак. Вода, разбирающаяся на тартмы - короткие канавки — по­ступает в кяризы, откуда при помощи чигиря переливается в чигир-салму.

До сих пор мы говорили о паводковых каналах, имеющих наи­большее распространение во всех странах Востока с классической ирригацией. Регулирование воды в головах каналов с применением регуляторов непосредственно на Аму-Дарье не практиковалось. Регуляторы приме­няются лишь в распределительной сети каналов.

Однако надо отметить, что в истории ирригации Хорезма вообще имели место также и грандиозные сооружения, как например, плотины, регулировавшие течение реки Аму-Дарьи.

Макдиси и Якут говорят о большой деревянной плотине на старом течении Аму-Дарьи, у самых ворот Куня-Ургенча, которая служила для отвода течения реки от этого столичного города. По их описанию, пло­тина была сооружена из бревен и хвороста.

По рассказу Абулгази, в середине XVI в., недалеко от Куня-Урген­ча, несколько восточнее города, была плотина Фатьма Хатун. Эти краткие упоминания не дают нам возможности восстановить ни кон­струкцию этих плотин, ни принцип регулирования с их помощью тече­ния реки. Обычно распространенным регулятором на головах распредели­тельных каналов служила так называемая «долдарга»—очень при­митивное сооружение из необделанных бревен и балок, забитых соло­мой или хворостом. Бревна в горизонтальном положении перекидыва­ются через пролет канала и образуют мостик. К бревнам прикрепляют­ся вертикальные балки, промежутки между ними забиваются хворостом или соломой. Таким способом вода частично запруживается и направ­ляется в соседний канал, уровень которого находится несколько выше уровня первого канала; или же, наоборот, долдарга служит регулято­ром для ограничения доступа чрезмерного количества воды в канал, имеющий большой уклон и низкий уровень дна.

Долдарга иногда сооружается из треножников (сипоя) в сочетании с хворостом. Термин «долдарга» соответствует термину «тугон», рас­пространенному в ирригационном хозяйстве Ферганской и Ташкентской областей.

Обычно из яба отводится небольшой арык, голову которого обяза­тельно регулируют через особое приспособление. Эти регуляторы-то­куртка устраиваются в таких случаях, когда уровень воды в ябе нахо­дится выше уровня выводной канавы. Токурткой служит обыкновенная водопроводная труба длиной от 50—60см до 2 м, диаметром от 5—10см до 30см. Их устанавливают в головном отверстии канавы. В нужный момент отверстия закрываются и прекращается доступ во­ды в канаву.

В Хорезме встречаются почти исключительно деревянные токуртки, соответствующие размерам глиняных. Иногда, когда приходится про­водить воду под проезжей дорогой, токуртку делают довольно длинной. Бывают токуртки-регуляторы, которые ставятся в бадаках у выхода из канала: они представляют собой деревянную трубу с несколькими, рас­положенными друг против друга, отверстиями по стенкам. Такие токуртки устанавливаются вертикально в русле бадака, вровень со стен­ками канала. Эти трубы называют «тик токуртка» (вертикальная то­куртка).

Когда в канаве требуется поступление максимального коли­чества воды, действует сразу несколько отверстий. Для сокращения количества пропускаемой через токуртку воды затыкается верхнее или нижнее отверстие. Тик токуртка устанавливается с расчетом на любые уровни воды в ябе; при низком уровне воды открывается нижнее отверстие, а при по­вышении уровня воды - пользуются верхними отверстиями. Это сделано с таким расчетом, чтобы пропускать через токуртку как можно меньше тяжелых частиц взвешенных наносов, содержащих­ся обычно в нижних слоях воды. Когда в ябе много воды и течение становится более сильным, го­ризонт движения тяжелых частиц повышается и они в большой массе проникают в канаву: тогда закрывают, нижние отверстия и открывают верхние, чтобы вода в канаву проникала из верхних слоев течения, где все же меньше взвешенных частиц.

Салма – мельчайшие артерии оросительной сети Хорезма, через которые вода поступает на орошаемые участки. Они делятся на два типа: аяк-салма и чигир-салма.

Аяк-салма – самотечная салма, действующая непосредственно как разветвление яба с достаточной скоростью и достаточным горизон­том. Вообще самотечная сеть в Хорезме называется «аяксу», что в пе­реводе значит - низовья, самотечная вода. Аяк-салма считается наи­более удобным способом, и каждое крестьянское хозяйство дорожит ею как идеальным условием водоснабжения. Чигир-салма образуется исключительно при помощи водоподъем­ного колеса – чикира (или чигира).

3214485040059130.html
3214585702228473.html
3214700863476286.html
3214798068446833.html
3214883903938921.html